взрослый вроде уже иду по проспекту и плачу
как мальчик
моя родина – мой сказочный город
мой Кениг отдан на откуп ворам и варварам
вот моя отповедь

4.44 утра
Кениг накрыло сразу и летом и морем
такой родной январь
я трещин уже не вижу глазами
но знаю, что мир разрушен
это ломает меня

у нас дом гуляет, нет, это без паники
нормальное сезонное явление
зимой его кренит на запад
летом на восток
я по воде вижу на полу
построен на болоте
надо нахуй снести все эти бетонные муравейники в городе
и просто посадить траву и деревья
народ куда?
обратно в зад в Москву
понаехали
изуродовали мой Кениг.
было бы у меня пол миллиона рук
каждого был задушил.
я люблю этот город больше
чем клубничных девочек
а я их люблю.

я просто сам не знаю как жить дальше
при всей своей ебаннутой гениальности
я ничего не знаю
мне говорят, что я сильный
я правда учу людей жить
умею
а сам сопливый и слабый
мне нужно сопли вытерать
я герой по жизни
а в подтексте нытик и никто
знаешь как это трудно
замолчать в себе и носить

горы справа горы слева
где мое море по колено
где мои шаровары в клеточку
а не эти пидорские трусы белые в обтяжку из сэконда
где мое лето там где спать голым
где

впился я в тебя, но не любовью, мне нравится твое тело в коридоре
кошьи смыслы а не новые юбки
пылинки с города на плечах
целовать руки карту этой планеты

пьяные бредни моего отца – отповеди
такой клин, что никаким спиртом не вышибешь
дурная кровь у меня, сколько в нее не вгоняй
живучая
колеса резины лужи рельсы вагоны
сколько раз я выбивал окно и резал руки
темно и плохо здесь 44 года
плохее плохого странное слово еще
снова

мне хочется стать перечницой, солонкой,

чтоб крышку самому себе открутить и вытряхнуть нахуй все, что засыпал,

посмотреть как ты спишь с глазами закрытыми,

бесконечно как на море или огонь,

под твои веки, там другой – тот мир

другие реки и небо

без него – мы никто.

ашш пышш мыжж ночь день париж
тянется тянется тянется тянется
провода веселые крыши конешно
нежно тает тает умирает твой рефрежерейтор на кухнях
седой дед в шляпе 60-х бросает в сушню под ореховые прутья
руки
завтра дети снова пойдут в школу

будут пить кока-колу и компот из сухофруктов
Герман прогуляет работу
памятник не сдвинется с рельсов и новости на экране начнут карусель
я возьму три ведра краски и нарисую снова в комнате
три моря и три земли
немного звезд и много лета
спою как пахнет небо в глазах у твоего кота
это так просто
как играть в классики по асфальтам