у  безмозглых психологов это называется неудовлетворенность
у психиатров – свойство личности
у дебилов – вампиризм
у попов в церкви – дьявол
у меня – голод
я хочу есть тебя

схлынуть на совещания?

а у меня паутина в углу

это твою химию во мне не меняет

знала бы ты как звучит твой голос

в метро или в маркетах

на остановках под ветром в Кениге

или там под снегом далеко

твой голос – мой колокол

а не купола в каждом городе на площадях

в лондон переехать?
да
но
люблю свой нижний Кениг
мое болото
моя любовь к тем с кем делю время и хлеб
стоит дороже
чем другие города

я обезличиваю свою любовь к тебе и не в ее угоду
той хрупкости реальности твоей твоей
иду
частицами кривыми спотыкаясь
и междометиями уже

две буквы “у” и вены бы порезать

снова

но

запах запах твоей кожи

без знаков препинания и прочих запятых прохожих

эти люди со здоровыми инстинктами от меня держутся подальше,

я опасен.

на них, дыхнуть – разваливаются на наезды и мораль,

защищаются,

да те самые жмурки,

глаза ладошками захлопнуть или толпою надавить на одного в паблике,

нелюди,

звери человечнее,

я в одной камере проломил бы каждому из них голову,

а это  блятство теперь по проспекту Кенига, жирные полуголые бабищи с тату мне понты бросают,

клубная ночная жизнь в Кениге хуже телевизора

сумочки кладут на стойку и телефончики

ладно хоть руками не трогают – хамят, хомячковым слогом

да я вижу их как обертки выброшенные мимо урны

и в глазах моих эти бегущие строки

разным цветом

а моя девочка чистая у меня по венам течет.
ее тело оно не врет, даже когда стесняется внешности
это меня надо усыпить
это я большей частью мира мучаюсь

моя рука отмыта перилами Кенига

его дождем

можно и не касаться было бы

но бы – не мой закон

в шашлылчную с лехой за стойкой

зашел

многозначительные люди из клубов

проспекта

я оскорбляю их тем что называется мордой

и видимо  не моднной джинсой без носков

далекий мой бог

как хорошо сносить капли города

по губам закрыв глаза

рукой с лица

без ветра

молча

……..

не смешно ибо пиццу курьер привез
все реально и я обрился
хочется снова одеть платье и каблуки
конечно вы скажете, что я пидор и уважуть перестанете
нет, я просто в себе ношу девочку
это нормально для личности
не замыкаться в шаблон
принципы?
я тебе скажу за свои
у меня церковь не на площади и не на острове
она у меня в груди стучит в виски
или к живому наружу
каждая девочка имеет право на принца
каждый пацан на игру
разве я имею право этот мир у них отнять?

если я ценю в людях настоящее,

то небольшая светлость,

не дар и не компас
то, чего я хочу от себя – еще никогда не было

времени хватит еще не раз

рукой надавить на виски

ладонью дурь во лбу прикрыть

сесть на скамейку на острове древнего города

услышать не бой часов и полет шмелей

а движение улиц и шин шум

шестьсот шестесят тысяч голосов и еще один

и тот один он в траве растет молча

я не знаю, насколько нужно быть глухим

что бы не слышать как поет в городской траве

первый простой одуванчик

я видишь ли деструктор и мир от меня страдает,

лучшая форма жизни – это гриб, плесень
лучше так, ибо роскошь – умереть,

наглости не хватает себе позволить

вина не покупал,

дорого теперь стало, сербские пил доселе с другом,

сосед у меня сам делает вкуснее из местного винограда,

я по пиву, пацанскому, футбольному теперь
никакой романтики
и сразу на крышу

звучит как сразу в кровать
я люблю тебя пьяную

на питерских крышах
это красиво
тебе идет

да мне бы гусли

да бы повиснуть

на малой терце

одной рукой

стакан бутылка

ведро повидла

да мне бы вечно

нааааа…..

пустая трата времени
ты не знаешь сколько оно стоит
это чертово время не стрелки
не цифры на смартфоне
оно ничего не стоит
оно в тебе
каждый удар твоего сердца в вены
это время
живи дыши плачь смейся