брею голову ножом

бороду опаской

гладью ладонью с солнцем

мои бейсболки закрытый вид чистоты мыслей

у меня нельзя отнять

свободы

раздеть убить

станется

если качели ноют в голове

значит мир качается

если во дворе

не тот двор

значит

весна говорят в городе

там черемуха и алыча в новых платьях в кениге

невесты

ива в окно царапается ободранным маникюром

и ластится ланонями

нежная переломанная

собаку съела

смелая

время, коша, время

мало, мало

в тебе стрелки сошлись на моем – “не люблю”

это там на небесах ангелы лгут и здесь в церквях попы бородатые для верности,

у меня нет ихней харизмы позалоченной хмурью, и никогда не было,

бордимольник в каждом городе на площади и в маркете для меня одно и то же,

они говорят, что я выебываюсь?

жанкизм, ангелмунство по гофману, телепланетные духовные росты и прочий кантовский бред реальности,

я устал приставлять им имена.
ну не хочешь к коле гоголю в милан,

давай съебем в кранц,

все равно я сдохну,

лучше у моря, чем в центре города.

вечный бродский по проводам и по перовской

колодцы, крыши, кошки, скорлупки кухонь, святая копоть

а у моста твой бледный, детский пальчик на кнопку жмет

дзынь-дзень прохожим

бродит, велосипедов не замечая

в штанах и в брюках

одновременно